Компания Полилог провела исследование образования народных избранников — депутатов Государственной думы. Как отметил эксперт, есть распространенное в обществе мнение, что в Госдуме заедают сплошь певцы и спортсмены. Но так ли это? С уверенностью можно сказать, что сегодня это не так.
Анализ профессионального портрета депутатов Госдумы последних созывов выявляет любопытный и противоречивый тренд, отметил в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович.
«С одной стороны, формальная квалификация парламентариев неуклонно растет: сегодня у большинства из них не один, а два диплома о высшем образовании или даже учёная степень. С другой — в обществе периодически звучит вопрос: насколько эти «корочки» делают их работу по написанию законов и защите наших интересов по-настоящему эффективной?».
Как пояснил эксперт, если проследить динамику, видно, как менялся запрос самих депутатов к знаниям. Первый диплом — часто «советского» образца: инженер, агроном, учитель. Он отражает бэкграунд и связь с реальным сектором. Но затем многие осознанно шли получать второе образование — уже в области права, государственного управления или экономики.
«Это говорит о понимании, что для законотворчества нужны специфические инструменты. Однако ключевой навык — умение эти инструменты применять, чтобы решать конкретные проблемы жителей своего региона, — в вузе не купишь. Он рождается из жизненного опыта, порядочности и способности слышать людей».
Так какое же по профилю образование можно считать идеальным для депутата?
Эксперт признаёт, что однозначного ответа нет. Техническое или гуманитарное базовое образование помогает понимать отрасль, «чувствовать» её боли. Юридическое или управленческое — даёт язык для оформления решений. Но подлинная эффективность рождается на стыке.
«Депутат-юрист, не понимающий технологических реалий промышленного предприятия, так же беспомощен, как и депутат-агроном, не видящий подводных камней в формулировках законопроекта. Что можно сказать точно — высшее образование для народного избранника все же желательно».
Это подводит нас к главному вопросу: нужен ли нам «профессиональный депутат» как отдельная каста? Или лучше отдать ключевую роль техническим экспертам?
«Ответ, на мой взгляд, лежит в разделении функций. Эксперт — носитель глубоких специальных знаний. Он незаменим на этапе анализа последствий, проработки механизмов. Но конечное решение, политический выбор между разными интересами (бизнеса, граждан, регионов) — это прерогатива народного избранника. Его роль — быть не самым умным специалистом в зале, а самым ответственным представителем, честным арбитром, который на основе экспертных мнений принимает взвешенное решение от имени избирателей. Хотя без приличного бэкграунда и опыта принять такое решение чисто интуитивно сложно. Нужно обладать известной степенью экспертизы, чтобы не напортачить».
Следовательно, отмечает Яков Якубович, вопрос не в том, чтобы заменить депутатов экспертами, а в том, чтобы дать депутатам доступ к качественной экспертизе и научить ими грамотно распоряжаться. Предложения здесь очевидны: развитие собственных аналитических служб при Думе и фракциях, институт обязательных независимых экспертиз для ключевых законопроектов, система регулярного повышения квалификации для самих парламентариев.
«Я преподаю в НИУ ВШЭ и Президентской академии (одни из самых популярных вузов у депутатов) дисциплину экспертные оценки при принятии политических решений — и она как раз об этом. Надеюсь, что мои студенты в будущем как раз и направят свои усилия на создание такого инструментария для коммуникации экспертов и законодателя. Есть правда мнение о том, что большинство законопроектов вносит Правительство. И даже если не оно, то процедура предусматривает обязательный отзыв Правительства что позволяет отфильтровывать откровенную «халтуру». Уж у Правительства действительно достаточно разных институтов, аналитических центров, обладающих глубокой экспертизой и опытом. Но утопая в экспертности легко проигнорировать нормативный подход, когда решения принимаются не только на основании цифр и логических выкладок, а на основании норм, традиций и обычаев в культуре, деловом обороте, обществе в целом».
Логично, что в этих рассуждениях возникает идея введения образовательного ценза. Казалось бы, раз уж все стремятся к дипломам, давайте сделаем это обязательным. Тем не менее эксперт предупреждает, что здесь кроется серьёзная ловушка. Высшее образование — важный, но формальный критерий. Оно не гарантирует ни мудрости, ни честности, ни преданности интересам региона. Более того, такой ценз может стать инструментом социальной селекции, закрыв дорогу в политику, например, успешным предпринимателям или народным лидерам, не имеющим диплома, но пользующимся доверием людей.
«Это противоречит самой сути народного представительства. Впрочем, лично мне кажется, что высшее образование на сегодня свидетельствует как минимум о том, что человек развивал в себе навыки творчества и критического мышления в условиях профессионального образования и в эффективной образовательной среде. И чем престижнее вуз, тем выше вероятность разумности и взвешенности решений».
Ландшафт компетенций депутатов меняется в сторону большей осознанности. По мнению Якубовича, будущее — не за депутатом с самым длинным списком дипломов, а за фигурой-синтезом: человеком, который сочетает жизненный опыт и понимание проблем общества и своих избирателей, способность учиться и применять новые знания, а также умение организовать вокруг себя работу профессиональных экспертов.
«Профессионализация должна идти не через цензы, а через создание прозрачной системы, где депутат мотивирован быть эффективным, а избиратель получает максимум информации для своего выбора. В конечном счёте, лучший «образовательный ценз» — это осознанное голосование граждан».